Она

2232087
Рис. Марии Каминской

Ее Первым мужчиной был однокурсник Саша. Все случилось достаточно обычно, как очень часто бывает в жизни. Он был ее первым мужчиной, он стал и ее первым мужем. Конечно, она его любила. Но замужество было недолгим, с окончанием института окончился и брак. Она была благодарна Саше за то, что тот вытащил ее из семьи родителей и за руку привел ее во взрослую жизнь, куда, впрочем, сам входил неуверенно, наощупь. Спал он с ней, как умел, впрочем, тогда ей еще не было с кем сравнивать. Разошлись они мирно, но друзьями так и не стали. На память о нем осталась лишь звучная красивая фамилия и куча технической литературы на книжной полке.

Потом был Второй. Его звали Вячеслав Николаевич, и он был ее первым начальником. Вячеслав Николаевич был очень занятым человеком. Приходя к ней домой, он то и дело посматривал на часы. К тому же он был очень привязан к семье, к своей жене – дочери отраслевого министра, и постоянно торопился домой. Конечно, она любила его. Он был заботлив, добр, ласков, умен и хорош собой – все в меру. Обычно он бросался на нее, молча, тяжело дыша, раздевал ее, но уже через минуту успокаивался и начинал бросать взгляд на все часы, что были рядом. Потом так же стремительно одевался, целовал ее в щеку и убегал. Он никогда не дарил ей цветов, почти всегда приносил какие-нибудь продукты. Они не расстались. Когда она уволилась, Второй просто исчез. Перестал звонить и приходить к ней. На память о нем остались лишь красивые бутылки из-под импортных ликеров и отвратительное отношение к мужчинам, которые постоянно смотрят на часы.

По прошествии какого-то времени появился Третий. Он был художником, и думал, что лучшим в мире. Его звали Алик. Альберт или Альфред – она так и не узнала. Она просто звала его Аликом, как, впрочем, и все их друзья, коих тогда было много. Алик был красив, высок, носил бородку — эспаньолку, и длинные светлые волосы были красиво разбросаны по его плечам. Он почти всегда был немного навеселе, но никогда она не видела его пьяным. Они часто гуляли вместе по улицам, заходили в гости к его друзьям, таким же молодым и талантливым, как он, художникам, поэтам и музыкантам, жизнь казалась ей бесконечным весельем. Конечно, она любила его. Он принес в ее жизнь ощущение постоянного праздника и красоты. Она любила даже просто смотреть на него. Особенно ей нравилось, когда он говорил. Он говорил умные, очень красивые, хотя и непонятные вещи, это ее завораживало. И еще ей нравилось, когда он поправлял свои длинные красивые волосы. Третий был для нее красотой. Все, что он делал, было красиво: он красиво жил, красиво любил ее, красиво изменял ей и красиво ушел. Их любовь закончилась прощальным ужином при свечах. Втроем. С его новой любовью – черноглазой натурщицей лет семнадцати. От него ей остались пара непроданных картин и подарки – альбомы живописи.

Четвертый появился почти сразу. Антон. Один из друзей Третьего. Он продолжил ее праздник жизни. Пожалуй, он не был красив, не был столь красноречив, как Алик, но с ним было интересно. Он был Игроком. Играл на бильярде, на бегах, в карты, просто заключал пари. С ним она разучилась обедать дома, они всегда ели в ресторанах. Конечно, она его любила. Да и как можно было его не любить? Азарт превращал его глаза в кошачьи, светящиеся ярким, пылающим светом. Правда, в постели он был куда спокойней. И все же с ним было хорошо. Иногда ее обижала его холодность, его спокойствие, какие-то посторонние мысли, отражавшиеся на его лице, когда они лежали рядом. Но он всегда говорил, улыбаясь: «Знаешь, киса, некоторые любят так, что ангелы плачут, а я — так, что черти улыбаются. Каждому свое». И она успокаивалась. Антон дарил ей красивые новые вещи и красивые ношеные кулоны, кольца и серьги, часто приходил домой с цветами. Цветы, вообще, не переводились в ее доме. Жизнь была простой и приятной. Не верилось, что могут быть какие-то заботы. Но они начались. Сначала долгий период безденежья, постоянные размолвки, начинавшиеся с его молчаливого раздражения. Она понимала, что он стал проигрывать деньги. Дальше – больше. Он стал уносить из дома сделанные ей в лучшие времена подарки. А потом и ее вещи. Она больше не видела цветов, забыла дорогу в рестораны. В его жизни началась черная полоса, окончание которой ей так и не суждено было увидеть – его посадили в тюрьму. Прощания не было — просто больше они не встречались. На память об Антоне у нее остались лишь пара дюжин новых карточных колод да десяток ваз, в которых когда-то были цветы.

Пятый стал ее вторым мужем и отцом единственного ребенка. Все звали его Серега. У него не было ничего общего с предшественниками. Он был очень высоким и крупным мужчиной с темными волосами, срастающимися бровями и большой черной бородой. Чем-то он напоминал капитана, его зычный и уверенный голос лишь усиливал это впечатление. Все это не могло произвести на нее, уставшую от совсем других мужчин, впечатления, особенно его уверенность и простота, знание жизни и полное отсутствие колебаний в любых ситуациях. Казалось, он уверен во всем. Конечно, она его любила. Она любила ему готовить его любимый борщ, смотреть, как он его ест, ложка за ложкой, покряхтывая и вытирая топку рта кусочком хлеба. Она смотрела, как кусочки капусты висели на его бороде, как очередная стопка водки исчезала в нем. Все это нравилось ей, внушало уважение и спокойствие, он производил впечатление той самой «каменной стены», о которой она мечтала. С ним она перестала задумываться о будущем, полагая, что вот именно такой жизни она и желала. Его грубость она относила на счет его натуры, уверяя себя в том, что это еще один показатель его уверенности в себе и их общей судьбе. Потом появился Сережка. Сергей Сергеевич. Смешной маленький мальчик, совершенно не похожий на отца, он стал той точечкой, вокруг которой завертелся ее мир. Всю любовь, которая у нее еще была, она выплеснула на эту частичку ее счастья. Но Пятый был далек от этого счастья. С рождением Сережки его отец сильно изменился. Не то само по себе, не то ее отношение к отцу ребенка стало другим, но ее стали мучить те черточки его характера, что еще вчера приводили в восхищение. К тому же Серега стал пить. Первый раз за всю ее жизнь любовь не вспыхнула и сгорела, а стала медленно затухать. Он каждый день приходил с работы пьяный, просил ужина, но не становился добрее, поев, а, напротив, все больше раздражался и срывался на крик. Он приходил все позже и позже, пьяней и пьяней, ел, толкал ее на кровать, не слушая, и грубо, с рычанием вламывался меж ее бедер. Она перестала его любить, она уже только терпела его. Когда он ударил ее, иссякло и терпение. Они развелись. С криками, скандалами, не сразу, но он ушел. И оставил ей на память разбитую гитару и сына Сережку.

Шестой пришел не скоро. Он был моложе ее почти на десять лет, очень скромный и тихий светловолосый юноша. Его звали Романом. Они случайно познакомились и все их отношения носили какой-то случайный характер. Конечно, она его любила. Он был нежен, ласков с нею. Он был красив, вежлив и образован, любил классическую музыку, ставил ей все эти бесконечные оперы, арии и опусы. Роман хорошо относился к подрастающему Сережке, но ни другом, ни отцом ему так и не стал. И все же в доме была идиллия. Его постоянное спокойствие передавалось ей, хотелось, чтоб так было всегда. Жизнь с Романом не отличалась ни богатством, ни длинными загулами, ни постоянными походами в ресторан, она нравилась ей, такая простая и спокойная. Казалось, так будет всегда. Нет. Роман бросил ее. Он ушел к своему другу, такому же любителю классической музыки, только старше лет на двадцать. От Шестого ей остался кот неизвестной породы и куча виниловых пластинок.

Седьмой был три дня. Димка. Муж ее двоюродной сестры, который приехал из своего Воронежа в командировку. Она сразу полюбила его. А как же? Он приехал такой веселый, яркий, достал из сумки бутылку вина для себя и хозяйки, коробку пряников и пластмассовый пистолет для Сережки. Весь вечер он шутил, рассказывал разные истории и байки, невозможно было понять, когда он говорит правду, а когда шутит. Ему было, что рассказывать. С Димкой было очень тепло, радостно и интересно. Все заботы и проблемы отошли куда-то вдаль, и хотелось быть только сейчас, только сегодня. Получилось быть сегодня, завтра и послезавтра. Седьмой уехал, чмокнув на прощанье, даже не обмолвясь и словом о том, что может быть дальше. Дальше ничего и не могло быть. Димка оставил недопитую бутылку вина и пластмассовый пистолет.

Восьмого пока нет. Но он обязательно появится. Ведь ей так хочется любви, тепла, спокойствия. Хочется иметь рядом интересного яркого человека, человека, который станет отцом и другом ее Сережке, человека, с которым, в конце концов, будет просто хорошо. А она, конечно, будет его любить.